01.08.2016 0:00

Повернення з відпустки

Перепрошую в тих, хто не зміг достукатись до мене ...
Читать полностью
 
06.06.2016 0:00

[Отменено из-за погоды...] Вечно молодой дедушка Сулико разожжет...

участок пляжа на оз. Горащиха, напротив 7 линии в ...
Читать полностью
 
12.07.2015 0:00

kiwi Dnistr 2015

Байдарочно-палаточный поход в режиме supermatraz…
Читать полностью
 
19.11.2013 0:00

Старатели

Пригоди лижників у країні неляканих сноукетів
Читать полностью
 
19.11.2013 0:00

Белка в Сибири

О сноукэтинге и фрирайде в затеряном сибирском пос...
Читать полностью
 

 

Лавина на Боржаве

20 января 2013 года

Николай Дроботенко

Лавина на Боржаве, январь 2013.

О лавине в Карпатах, неделю назад снесшей со склона двух человек, я узнал из теле- и интернет-новостей. Информация была скудной: «район села Пилипец»... «лавина»... «поиски продолжаются»... «нашли»... «один – жив, с переломами ног»... «второй – погиб». Но я отчётливо сознавал, что это – вершина айсберга. Меня же интересовало всё – где, как, при каких обстоятельствах. Поэтому, выдержав паузу в пару дней, я позвонил своему давнему другу, одному из опытнейших спасателей Закарпатья, человеку с незаурядным альпинистским опытом в горах Кавказа, Памира и прочих, вплоть до Перуанских Анд – Жене Чизмару. У меня не было ни тени сомнения, что именно он будет брошен на поиск (поэтому я и выдержал паузу перед звонком – чтобы не отвлекать). Так оно и произошло. Теперь я представляю полную картину событий.

Суббота, 12 января. В этот день Женя как раз дежурил на станции Пилипецкого горнолыжного подъёмника. Погода была не лучшей – на Боржавском хребте туман, ветер. Но на склоне было приемлемо - катающихся было много.

Около двух часов дня к спасателям обратились взволнованные сноубордисты с информацией о ЧП. Они получили СМС от своего друга. Смысл из СМС вытекал следующий – не взирая на туман, два человека со сноубордами пошли вверх от канатки на вершину горы Гемба. На спуске попали в лавину. У приславшего СМС сломаны ноги. Находится в зоне леса. Где – неизвестно. Что со вторым – не знает. Ждёт помощи. Всё. 

И группа вышла на поиск.

Обследована вершина Гембы, площадь которой сопоставима с площадью футбольного поля. Видимость – метров 20. Вероятность определить направление спуска бордеров либо увидеть сверху лавинный конус свелась к нулю. Тут же принимается решение спуститься обратно, к лесу, и траверсом прочесать всю его границу влево и вправо от Гембы. Это – километры пересечённой местности. Но если лавина достигла зоны леса (а это следовало из СМС), на неё можно будет наткнуться даже в тумане. Однако несколько часов пахоты по «пересечёнке» результата не дал – лавины не было. И тут пришло понимание худшего развития событий – бордеры съехали на противоположную сторону Боржавского хребта. В дикое, никем не посещаемое ущелье. От верховьев которого до ближайшего села – километров двадцать по буреломам.

 


И стало ясно, что нужно заказывать машину, объезжать Боржавский хребет (порядка 90 километров), и пробиваться к лавине с противоположной стороны хребта.

 

 

Восьмой час вечера. Полная темень. Подготовка к выезду, который назначен на утро. К Жене обращаются друзья попавших в лавину – они рвутся сейчас, ночью, перевалить напрямую через хребет и попробовать найти пострадавших. В полной темноте и тумане это - затея без шансов. Так подсказывал разум. Более того – риск самим влететь в лавину возрастает в разы. Но аргумент парней был единственным и не бьющимся никакими доводами – пострадавший до утра может и не дожить.

Профессиональным долгом спасателя в такой ситуации было бы сказать «Я вам запрещаю». И любой чиновник от МЧС произнес бы именно это. Но у Жени у самого гибли в горах друзья. И на месте этих ребят он поступил бы точь-в-точь как они. В результате – группа была жёстко проинструктирована о мерах безопасности, и Женя лично попросил канатчиков специально включить кресельный подъёмник, чтобы сэкономить ребятам время и силы при забросе на Гембу (за что, конечно же, получил жуткий «втык» по телефону от МЧС-овского начальства).

... Парни вернулись обратно ночью. Чуда не произошло. Перевалить хребет в темноте и тумане им не удалось.

Наутро Евгений, в качестве руководителя группы из восьми человек, был заброшен машиной в село Березники, на юг от Боржавского хребта. От места, куда смогла пробиться машина, предстояло пройти километров семнадцать-восемнадцать по буреломам, с несколькими переправами через реки. Снег – по пояс. В снегоступах – по колено. И всё это – с набором высоты.

Скитуровские лыжи с камусом – у одного Жени. Лыжная палка входила в снег по рукоять – это отражено на снимках, которые делались для отчёта.

Часа через четыре такого движения выбивается из сил один из спасателей. Его оставляют в лесу, снабдив рацией и всем необходимым для «холодной ночёвки». Носилки, которые до этого тянули с собой – также оставлены. Они тормозят движение, и уже очевидно, что через буковый подлесок, через который приходится продираться, протащить носилки с пострадавшим будет нереально. Сейчас главное – поскорее его найти.

Оставшись всемером, спасатели поднялись к границе леса часам к четырём дня. Запаса светлого времени оставался час максимум. В складках рельефа обзор хребта – минимален. Женя оставляет всех отдохнуть, а сам поднимается на лыжах на один из отрогов, чтобы сверху открылась взору хоть какая-то часть гребня Боржавы. И, поднявшись, он видит четыре лавины. Одна – далеко слева, практически у горы Великий Верх. Но так далеко сноубордисты уйти не могли.

Ещё две лавины – уже в районе Гембы. Но они не дошли до леса. И последняя, просматривающаяся за перегибами, с внушительной линией отрыва от гребня метров в 300, таки уходит в лес.

Свист ветра. Где-то внизу – шум деревьев. И тут Женино ухо улавливает едва различимый звук, не характерный природному шуму. Темнеет. Но нужно стоять, напряженно вслушиваясь – не послышалось ли?.. И вновь - звук... Это таки – едва доносящийся издалека крик! Быстро – вниз. Всем - подъём, и – к лавине. Ещё час траверса по бурелому. Тело лавины. И в надвинувшихся уже сумерках спасатели находят лежащего на лавине молодого парня - Диму.

Он пролежал на снегу около 28 часов. Рядом – несколько смятый лавиной термос. Содержимое - выпито. Это то, что вложило свою мизерную, но всё же крупицу в выживание Димы при температуре, опускавшейся ночью до -10 градусов.

Дима выпивает почти залпом весь чай из Жениного термоса. И тут нужно знать Женю (сделаю отступление). Не взирая на дикую жажду при нечеловеческой пахоте в течение многих часов, он за весь день не сделал ни единого глотка из своего термоса. Именно потому, что чай мог пригодиться пострадавшему... если тот ещё будет жив... Вот чай и пригодился...

Возвращаясь к Диме. Он адекватен. Отвечает почти связно. Да, периодически кричал в надежде, что кто-то из горнолыжников или бордеров его услышит... Т.е. Дима так и не понял, что в тумане съехал в ущелье, в которое бордеры по своей воле не спускаются никогда.

Осмотр. Переломы ног очевидны даже при беглой пальпации. Под Димой кровь, но не много. Т.е. переломы открытые, но артерии не задеты. Сноуборд сорван – трещотки креплений вырвало с мясом. Но именно борд до отрыва, как вертящийся в лавине пропеллер, и привёл к закручиванию и множественным переломам ног (врачи в дальнейшем насчитают их порядка двенадцати).

Уколы противошокового, обезболивающего, наложение шин, и всё – полная темень.

И тут я сделаю ещё одно отступление сплошь в сослагательных наклонениях.

- если БЫ спасатели не оставили носилки на полпути, и из-за буреломов и глубокого снега шли чуть медленнее;

- если БЫ они вышли к кромке леса в ином месте - чуть дальше от сошедшей лавины;

- если БЫ Женя влез не на «этот» отрог, а на другой, с которого из-за перегибов рельефа не увидел лавину и не услышал бы едва уловимый голос;

- если БЫ Дима вовремя не закричал...

... вторую ночь на снегу с открытыми переломами он бы уже не перенёс.

Целый ряд случайных факторов сложились в счастливый для Димы пазл. И помощь к нему подоспела как раз к исходу светового дня. 

Далее - работа при налобных фонарях. Из двух Жениных лыж и шести пар снегоступов связываются носилки, к которым привязывают Диму. Теперь, всемером, нужно отпахать обратно с нагруженными носилками те же семнадцать километров, увязая в снегу уже без снегоступов.

Сразу принято решение спускаться по ручью, в который ушла часть лавины – здесь пока меньше завалов. И буквально через пятьсот метров транспортировки луч фонаря одного из спасателей отражается от поверхности снега несколько неестественно. «Дядя Женя – там щось блищить...». Это был выступающий на поверхность крохотный элемент ботинка второго пострадавшего, полностью скрытого под поверхностью снега.

Это был один шанс из тысячи – при транспортировке одного пострадавшего наткнуться на второго... Именно в нужную точку упал луч фонаря... Именно там блеснуло. И если бы не вновь сложившийся пазл случайностей – поиск второго пострадавшего с помощью лавинных зондов мог бы затянуться на долгие дни. А в худшем случае – до весны.

Раскопки. Второй пострадавший – Максим, был, к сожалению, мёртв. Причём без шансов на выживание изначально. По всей видимости, его сильно ударило о дерево с сучьями. В районе брюшной полости просматривались открытые раны. Дыхательные пути были забиты снегом – т.е. Максим после остановки лавины уже не дышал. Смерть наступила мгновенно.

Отметив местонахождение Максима маркерами на деревьях, спасатели продолжили путь вниз, транспортируя Диму. Часы показывали около восьми вечера.

Транспортировка по буреломному ущелью ночью включала в себя весь набор природных преград. Спуск с заснеженных валунов с помощью верёвки перемежался проваливанием в реку, которую нужно было преодолеть пять или шесть раз. В одном из мест Женя провалился по грудь в снег, ощутив под ногами ручей. Опереться – не на что. Выдернуть ноги быстро – исключено. И пластиковые скитуровские ботинки наполнились водой полностью. Вылез, вылил из внешних ботинок воду, натянул на ноги насквозь пропитанные ледяной водой «внутренники», и пошёл тащить Диму дальше.

Силы таяли. Но снизу, получив информацию о нахождении Димы, навстречу спасателям вышла группа лесников. К полуночи они, забрав оставленного на полпути спасателя с носилками, подошли к транспортировочной группе. Это была почти победа. Свежие мужики сменили полностью выжатых, пашущих уже более четырнадцати часов кряду, спасателей. Транспортировка до поджидающей внизу машины заняла ещё четыре часа – до четырёх утра.

На машине Дима со спасателями был отвезен в Сваляву. Местные врачи резонно заметили, что с такой политравмой и подозрением на обморожения пострадавшего нужно срочно везти в стационар Ужгорода. Куда Дима и был тут же отправлен. Спасателям же были предоставлены места в местной гостинице – для отдыха.

Мечтой было разуться и высушить обувь. Но, войдя в номер, Женя почуял неладное. Прикоснулся к батарее – холодная. В общем – температура в «отеле» была ненамного выше забортной. Постояльцы получали электрические конвекторы (без вентилятора), экземпляр которого и был вручен Жене. Идея высушить одежду и обувь потерпела фиаско.

И тут поступила новая вводная. На мобильный позвонило МЧС-овское начальство, и всепонимающим голосом всё же попросило Женю с утра сопроводить группу свежих спасателей к месту нахождения погибшего. Он лишь спросил: «Когда выход?». «В семь утра» - прозвучал ответ. На часах было полшестого. Через полтора часа нужно было выйти и вновь проделать путь по снегам и завалам – опять семнадцать километров вверх и семнадцать вниз. Что и было сделано.

 

 


Моему другу, Железному Человеку - Жене Чизмару, в этом году исполнится 61 (шестьдесят один) год.

 

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. «Опыт – сын ошибок трудных»

После лавины на Боржаве недельной давности (о коей я писал в первой части), и которая унесла жизнь одного и нанесла множественные переломы второму сноубордисту, у меня возникла мысль озвучить несколько рекомендаций для тех, кто катается зимой на лыжах и бордах в районе села Пилипец.

Несколько раз я себя одёргивал. Во-первых, рекомендаций по безопасности в горах писано уже великое множество. Читай – не хочу. Но главное, что меня останавливало – это осведомлённость об абсолютно наплевательском отношении определённой категории молодых фрирайдеров к каким бы то ни было рекомендациям.

Друзья мне подбрасывали год-два назад ссылки в Интернете на отзывы бахвалящихся сноубордистов, срывавших в ущелье Гембы маленькие лавинки, чтобы на них «покататься». Другие кичились тем, что сорвали с верхней станции Пилипецкой канатки табличку «Осторожно – лавиноопасная зона!», затащили её на снежный карниз в верховьях ущелья, и весело через неё прыгали, чтобы выложить фото в И-нет. Так вот сейчас, после закончившейся трагедией лавины, я бы этих «героев» безоговорочно направил постоять у больничной койки лежащего с множественными винтовыми переломами ног (одна из них частично уже ампутирована) Димы Беляева. Пусть Дима расскажет им свои ощущения. Это – лучший способ вправки мозгов. Погибший же Максим Пономаренко дать свой совет не сможет уже никому.

Почему я всё же решил взять на себя ответственность изложить собственные рекомендации?

Это случилось ровно девятнадцать лет назад – в январе 1994 года. Место действия – тот же район горы Гемба. Никакого горнолыжного курорта окрест не было и в помине. Это с 2007 года (с постройкой подъёмников) село Пилипец превратилось в Мекку украинского фрирайда (за неимением других «мекк»). А тогда на месте нынешнего «Гранд-отеля» стояли полуразрушенные коровники полумёртвой фермы.

Мы добирались на лыжах до заброшенной в верховьях ущелья «избушки лесника» (хоть она имеет совершенно иную историю, но это сейчас значения не имеет). В ней – жили. Наше «комьюнити» состояло из, занимавшиеся ещё при Союзе альпинизмом, друзей. Которые правдами и неправдами приобрели первые в Украине ски-туровские комплекты, позволявшие на лыжах идти вверх и осуществлять полноценный горнолыжный спуск вниз. В начале 90-х людей, занимавшихся ски-туром, в Украине насчитывались единицы. А модное ныне слово «фрирайд» не употреблял и вовсе никто из нас.

Это был рядовой выезд «поскитурить» на уикенд. Обкатывали ущелья втроём – Женя Чизмар (о котором я писал в первой части) – житель Мукачево, Сережа Ляхимец - киевлянин, и житель Киева - автор этих строк. Прекрасно откатав в пятницу и субботу, в воскресенье - 30 января 1994 года, после обеда в избушке, мы проводили Женю вниз – ему пора было возвращаться в Мукачево. И пошли с Серёгой наверх - сделать последний в этот день спуск. Через два часа после Жениного ухода нас накрыла лавина.

Лавина сошла в соседнем от «избы лесника» ущелье. В него практически не добираются нынешние фрирайдеры – может оно и к лучшему. Но мы тогда были там.

Я видел, как мощнейший снежный экспресс ударил Сергея в спину, подбросил в воздух и подмял под себя. Через секунду лавина врезалась в меня. Максимум что я успел сделать – это прыгнуть ей навстречу и вверх, чтобы постараться оказаться как можно выше в пластах снега, а не быть подмятым внизу. Далее ничего уже не поддавалось контролю – полёт в теле лавины, которая накрыла меня с головой; кульбиты и сальто в несущейся толще снега; инстинктивные попытки в полёте отгребать снег от лица и... остановка.

Я не знаю, что меня спасло. Лыжные палки оторвало от рук – сработали предохранители в рукоятях (не многие производители выпускают лыжные палки с предохранителями, но тогда я был снаряжен именно таковыми). Это дало свободу рук. Сработали и скитуровские крепления, отщелкнув лыжи от ног. Но главное – меня как бильярдный шар выбросило на дно долины, в котором лавина растеклась до глубины в метр-полтора. Надо мной, лежащим горизонтально лицом вверх, снега было сантиметров десять, причём лицо оказалось на поверхности. Отплевавшись от снега, я выбрался, откопав ноги, за которыми раскопал привязанные к ногам страховочными стропами лыжи.

Всё. Надвигающиеся сумерки, свист ветра, полное одиночество, и под ногами – огромный лавинный конус, уходящий одним из своих ответвлений в глубокий каньон.

С тех пор я знаю, что такое истошно орать: «Серёга!!» в надежде услышать хоть звук. А в ответ слышать только свист ветра.

Я знаю, что такое бегать по огромной лавине, протыкая и разбивая снег лыжей по «классике» поиска - у кустов, в местах перегибов, сознавая, что если я не вытащу Серёгу за первые двадцать минут – он задохнётся....

Я знаю, что такое через четыре часа, в полной темени – после восьми вечера, сесть на снег и понять: «Всё...»

Я знаю, что такое под грузом этого «всё», выжатому в хлам, напарываясь на ветки деревьев, проваливаясь в снег, вслепую валить вниз через густой лес за помощью. Мобильной связи тогда не было и в помине.

Я знаю, что такое ввалиться в первую же хату в селе Пилипец в десять вечера и услышать, что телефонной связи в селе нет. А ближайший телефон – на станции Воловец, до которой 18 километров пешком – никакой транспорт ночью в то время туда не ходил.

Я знаю, что такое в пластиковых ботинках идти по дороге на Воловец. И на полпути к Воловцу, уже за полночь, ввалиться в одиноко стоящую тогда у обочины гостиницу «Смерічка» в поисках телефона. И встретить там (это был один шанс из тысячи) друзей – Виктора Грищенко и Лёшу Гончарова, которые «выгуливали» по Карпатам компанию французских альпийских гидов из Шамони. Для друзей это был шок. Но именно они вместе с французами с наступлением рассвета первыми и включились в поисковые работы. После чего подключились и спасатели, собиравшие лавинные зонды по всему Закарпатью. Одним из первых примчался из Мукачево Женя Чизмар, в то время ещё и не помышлявший работать в спасслужбе. На нём не было лица. Впрочем, лиц не было на нас обоих – ведь ещё вчера мы катались втроём...

Я знаю, что такое ходить по лавине в шеренге с лавинным зондом. И знаю – что такое откопать своего друга с глубины двух метров. Его унесло и впрессовало в каньон. Указанная впоследствии причина смерти - асфиксия. Время до наступления, по словам эксперта – минут десять. И у меня не было шансов его спасти.

Я знаю, что такое вчетвером ехать в микроавтобусе из Воловца в Киев. Впереди – водитель и я. Сзади – открытый гроб с Серёгой, и рядом – прилетевший из Киева его отец, заботливо поправляющий подушечку под Серёгиной головой на ухабах. На это невозможно было смотреть без слёз.

Я знаю, что такое предстать пред глазами всех родственников погибшего. В первую очередь – мамы. И посмотреть ей в глаза. Никто не предъявлял мне претензий – Боже упаси. Скорее даже береги от лишних расспросов. Серёжины родители – прекрасные люди. Все понимали всё. Но в воздухе витал вопрос, который никто мне не задал и задать не мог априори. Но я его чувствовал. Почему из двоих попавших в лавину погиб ИМЕННО ИХ СЫН?? Не чужой, а именно – их?? Безусловно – лучшим исходом было бы чудесное спасение обоих. Но если судьба распорядилась забрать одного из двух – то почему именно ИХ ребёнка??

Груз этого незаданного вопроса давил на меня и на похоронах (на которых присутствовало огромное количество друзей и родственников), и на поминках. Я – выжил. Серёга – нет. По вискам стучала крамольная мысль – лучше бы меня лавина прихлопнула вместе с ним. Так было бы проще. И понятнее всем. И ещё долгие годы я винил себя в том, что не уберёг друга. Хоть он и сам был альпинистом с не меньшим чем у меня опытом – КМС по альпинизму с почётным титулом «Снежный барс». Но всё равно – я был обязан его уберечь.

А теперь пришло время дать окончательный ответ на изначальный вопрос – почему я решил дать свои рекомендации неограниченному кругу лиц.

Я не хочу, чтобы кто-нибудь ещё испытал на себе обе описанные мной ипостаси – стоять у гроба под взглядами чужих родственников, и уж тем более - лежать перед своими в гробу.


ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ.

Рекомендации занимающимся фрирайдом на участке Боржавского хребта от вершины Магура (минуя Гембу) до вершины Великий Верх - между сёлами Пилипец и Подобовец.

Пять правил, не имеющих исключений.

1. Первое.

Запомнить отныне и на всю оставшуюся жизнь слово СЕВЕР. Вбить его на уровень подсознания и не забывать никогда. Попав в критическую ситуацию, будучи накрытым туманом, нужно ехать, идти либо ползти только в СЕВЕРНОМ направлении. Именно на север от Боржавы (с несущественными вариациями – СЗ или СВ) уходят все традиционные для катания гребни и склоны. Именно с севера от хребта находятся сёла Пилипец и Подобовец. И НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ не спускаться на ЮГ. Там – двадцать километров буреломов до ближайшей цивилизации.

2. Второе, вытекающее из первого. Купить компас. Вложить его в карман рюкзака/штанов/куртки, и вынимать его только на время стирки вещей.

3. Третье. В лексиконе фрирайдера, как у лётчика, должен закрепиться термин «нелётная погода». И тот и другой за ошибки расплачиваются одинаково - жизнью.

Если на Боржаве стоит туман, дует ветер (а ветер зачастую таков, что поднятая за темляк лыжная палка трепещет параллельно земле) – не нужно туда соваться. В такие периоды нужно не отрываться высоко вверх от леса, контролируя его постоянно в поле видимости. Влево-вправо от подъёмников в зоне леса можно найти достаточно вариантов для спуска, пережидая плохую погоду.

4. Четвёртое. Если выход на хребет осуществлён в приемлемую погоду, а уже там «накрыло», нужно забыть о красоте спуска. В таких случаях следует воспользоваться слэнговым словом «линять». Нужно «линять» от опасности уйти на юг, от опасности в тумане влететь в лавину либо получить травму. Вас ждёт в жизни ещё много красивых спусков, а единственный спуск в тумане может оказаться фатальным. Поэтому его следует произвести самым безопасным, а не самым красивым образом.

5. Пятое. Ретируясь, нужно стараться двигаться по гребням, а не по чашам и кулуарам. И двигаться по линиям воображаемого течения воды, а не подрезая склон выписываемыми на лыжах или борде зигзагами. В Карпатах гребни в массе своей представляют собой огромные поля, и определить в тумане – склон это уже или ещё гребень порой сложно. Но данное правило - общее, фундаментальное, и его нужно знать. Движение по гребням и по линии течения воды принципиально снижает риск срыва лавины. Если есть ощущение, что склон «дышит» и издаёт странные звуки (в предлавинном состоянии склон может «ухать»), значит нужно снять лыжи, и «линять» строго вниз.

Указанным пяти правилам крайне рекомендуется следовать неукоснительно.

Следующий пункт, который я выношу отдельно, но на котором настаиваю безапелляционно. Каждый фрирайдер (а также альпинист, турист, путешественник, etc.) ОБЯЗАН приобрести GPS-навигатор. Обязан не мне. А самому себе. Речь идёт не о гламурном коммуникаторе с функцией GPS, который «сядет» за два часа на морозе. А о специализированном ударопрочном и пылевлагозащищённом приборе. Однако GPS-навигатор – не панацея. И расслаблять не должен ни в коем случае. Он может потерять спутники. Может их не поймать. Может просто отказаться работать. Поэтому компас нужно иметь ОБЯЗАТЕЛЬНО, не взирая на GPS.

Если же навигатор работает – он облегчает задачу ориентирования на порядок. По записанному своему треку можно вернуться в начальную точку маршрута хоть в тумане, хоть в кромешной тьме. А если бы лежащий на лавине неделю назад Дима Беляев передал СМС-ом не просто информацию о случившемся со словами «где нахожусь – неизвестно», а считанные с GPS свои координаты, спасатели пришли бы к нему раньше почти на сутки.

Теперь – к «джентльменскому набору» фрирайдера, списком.

Каждый фрирайдер должен иметь с собой:

- мобильный телефон

- компас

- спички

- фонарь

- коробку петард

- сильнодействующее обезболивающее

- GPS-навигатор.

Это – обязательный минимум.

Фрирайдеры, относящиеся к своему хобби серьёзно, дополнительно имеют с собой:

- лавинную лопату

- лавинный зонд (щуп)

- лавинный датчик («бипер»)

- портативные рации

- карту района (либо загруженную в GPS, либо в бумажном виде).

Некоторые берут термос, шоколад, маленькую «седушку» из куска карремата, запасные перчатки (если одну вдруг унесёт ветром) и прочее. Но я считаю эти позиции уже личным выбором каждого.

По поводу мобильной связи есть одно принципиальное замечание. С юга от Боржавского хребта (куда ни в коем случае НЕ следует спускаться) есть связь только через оператора Киевстар. И то – с проблемами. С севера (со стороны подъёмников), вплоть до гребня, присутствует связь как КС, так и МТС.

На этом, в первом приближении – всё. Однако я не упомянул, оставив его напоследок, ещё один пункт – главный. Этот главный пункт содержит инструмент, без которого не сработает ни одна из вышеуказанных рекомендаций. И этот главный инструмент, который должен быть всегда с собой обязательно – собственная голова. Которая в нужный момент должна принять оптимальное, правильное решение. Тогда и риски будут сведены к минимуму.

Вот теперь – действительно всё.

20 января 2013 года

Николай Дроботенко

29 января 2013 года
Николай Дроботенко

До тех пор, пока не будут похоронены Виктор Иванович Грищенко и Витя Багмет, хотелось хранить молчание. Но поток откровенного вранья, которое разносят СМИ и официальные лица, достиг критической массы. Последней каплей, переполнившей чашу моего терпения, стало заявление главы пресс-службы Закарпатского областного УМЧС Натальи Батыр, которая изрекла следующее: «Поисковая группа обнаружила место схода лавины, она, кстати, была довольно большой - около километра (она могла сойти лишь от крика)».

Я не хочу комментировать подобные перлы и прочую ерунду, которую подхватывают и тиражируют СМИ. Но факт её насаждения и закрепления в сознании людей понуждает дать информацию об истинном положении дел.

Позавчера, 27 января, не взирая на непогоду, впервые за время поисков, до самых верховий ущелья (в котором когда-то погиб Сергей Ляхимец) дошёл Саша Толстоусов – м.с. по альпинизму и друг пропавших. Там он обнаружил обломки снежного карниза. На поверхности снега – лыжу, лыжные палки, очки и компас Виктора Грищенко. Оповестив обследовавшую соседнее ущелье группу друзей, забрав очки и компас, Саша спустился вниз. Через некоторое время на скитурах к месту находки подошли Саша Микулич, Юра Черевко и его брат – Костя Черевко. За полчаса они нашли и откопали обоих. Витя Багмет лежал на глубине 0.5 метра. Виктор Иванович – на глубине в метр. Расстояние между погибшими – около двух метров. Тела лежали в узком желобе, дающем начало ручью, приводящему к Шипотскому водопаду. Транспортировка тел была произведена на следующие сутки силами отряда МЧС с Женей Чизмаром во главе.

Ни о какой лавине, а уж тем более масштабной, речь не идёт вообще. Именно поэтому её следы и не могли обнаружить в течение многих дней поиска.

Восстанавливая картину происшедшего, сошлись на следующем. Уже возвращаясь домой, ориентируясь по компасу, двойка в тумане вышла на снежный карниз (очевидно, вследствие плохой видимости, не видя его границ). Далее – отрыв карниза и скольжение вместе с ним вниз. По роковому стечению обстоятельств, внизу оказался не выкат, а наполненный глубоким снегом желоб. В который и затянуло обоих. Сверху накрыло обломками рассыпавшегося карниза и слегка «потянувшегося» за этими обломками снега. Всё.

Это не лавина. Это плохая видимость, заступ за линию отрыва карниза (в тумане шли друг за другом вплотную), и фатальный срыв с паденим в узкий желоб.

Сегодня, 29 января, машина с телами погибших после окончания всех юридических процедур должна выехать из Межигорья в Киев.

29 января 2013 года
Николай Дроботенко